+7(923)414-44-20

Фотогалерея

Наше Шале
узнать больше
Горнолыжные курорты
узнать больше
Берем time-out для катания
узнать больше

фотогалерея

AUDI FIS SKI WORLD CUP

Didier COUCH На трассе «Kandahar»(La Verte) , Chamonix`(Les Houches)

Как правильно тренироваться.Секреты тренировок Хермана Майера. Глава 1

Как правильно тренироваться? Мы начинаем публиковать  книгу  Хайни Бергмюллера "Тренировочная программа Хермана Майера",

в переводе Александра Игольникова.

 

Техника катания на горных лыжах – это, несомненно, тема, интересующая каждого спортсмена-любителя или увлеченного новичка. Ведь путь к совершенству в любимом деле всегда был приятной дорогой, по которой множество людей идет всю свою жизнь. В настоящее время Российской Федерацией Горнолыжного Спорта и Сноуборда готовится выход в печать учебник Венской государственной школы тренеров и инструкторов Австрии. Надеюсь, многие разночтения и многообразие толкований одного и того же движения или элемента техники упразднятся с выходом этой книги сами собой.

 

 

Что же касается кондиции (ОФП), позволяющей легче достигать своих целей в нашем любимом деле и являющейся фундаментом этого дома, под названием «горнолыжная техника», то этот вопрос всегда интересовал всех в очень незначительной степени. Считаю это совершенно незаслуженным. Ведь, если мы хотим выполнять эти сложнокоординационные движения, то необходимо подготовить мышцы, связки и сердечнососудистую систему таким образом, чтобы можно было с удовольствием докататься день на курорте или доехать до финиша без снижения работоспособности и при любых обстоятельствах и любом техническом уровне не получить травму.

Сейчас, по окончании сезона, настало время начинать подготовку к следующему. Как раз в этот период горнолыжники всего мира уделяют внимание восстановлению и улучшению фундаментальной выносливости. Это и есть тот фундамент, на котором можно построить здание для любого вида спорта. Освоение техники подготовленными новичками происходит гораздо быстрее, чем людьми далекими от спорта. Как же правильно тренироваться?

Горные лыжи подарили нам не только радость скольжения в приятном окружении горной природы. Это и звезды спорта и спортивные технологии, которые позволяют выйти на пределы своей работоспособности и люди, которые кропотливо работают для успеха и передают нам свой опыт. Таким человеком является Хайнрих Бергмюллер. Этот человек работает в горных лыжах со спортсменами Кубка Мира более 30 лет и первый, кто выложил технологию физ. подготовки на широкое обозрение. Его книга «Тренировочная программа Хермана Майера» - тот шедевр и секретная информация, которые усадили весь Кубок Мира на велоэргометры и позволили другим нациям конкурировать с австрийской «Power Team». А то, что он смог вернуть Хермана Майера не только в спорт, когда вопрос стоял о сохранении ноги, но и на пьедестал доказало его правоту его самым последим критикам.

Я предлагаю Вам ознакомиться с несколькими главами из этой книги для того, чтобы Вы могли лучше понимать суть процесса тренировки и происходящего в Вашем организме. Это позволит осмысленно управлять своей тренировкой и всегда добиваться своих целей как в спорте, так и в посттравматической реабилитации. Надеюсь, что книга принесет Вам пользу и доставит удовольствие от прочтения.

Александр Игольников

 

Предисловие от президента Лыжной Федерации Австрии, профессора Петера Шрёкснаделя

По-настоящему я познакомился  с Хайни Бергмюллером в начале девяностых, вскоре после моего вступления в должность президента ЦSV. Я точно помню это горячее собрание в Питцтале. Посреди обсуждения Хайни разорвал воротник, и в своей решительной манере покидал помещение со словами:„ Тогда это сделает вам ваш хлам". Директор по горным лыжам Ханс Пум бежал за ним и пытался сгладить накал страстей. Однако, ничто не помогало и несколько позже наши дороги разошлись. Нет, дипломатия никогда не относилась к сильным сторонам Хайни. Это было упорство, с которым он осуществляет свои идеи.

Так Хайни Бергмюллер создавал олимпийскую базу в Обертауерне с большой долей идеализма, вложением капитала и на свой страх и риск. Сначала над ним еще посмеивались за его идеи, но успех быстро принес признание его правоты. И для жителя Флахау Хермана Майера олимпийская база вблизи от дома была настоящим счастливым случаем - и наоборот. Сначала нужно найти талантливого атлета, который пройдет программу тренировки с этой неповторимой последовательностью 365 дней в году. И тренера, который сам стоит Рождественским вечером у эргометра и измеряет значения лактата. В этом окружении как раз и созревают звезды будущего.

 

Я снимаю шляпу перед неудержимым напором Хайни.

Между тем, я давно поместил Хайни Бергмюллера снова в нашу лодку и очень рад этому. Олимпийская база ЦSV стала элитной кузницей,которой завидуют не мало наций. Для наших врачей, тренеров и терапевтов тренировочный центр в горах - это ценное место встречи. Не в последнюю очередь инновационные идеи и проекты научного исследования составляют то, чем известна австрийская лыжная федерация: В конкуренции мы всегда на шаг впереди!

То, что я еще ценю в Хайни Бергмюллере - мечты, которые он никогда не теряет из виду. В одном мы полностью единодушны: Мы должны открыть массовому спорту доступ к нашему ноу-хау. И эта книга методики тренировки - это тот большой шаг, который изменит, возможно, и Вашу жизнь. Погрузитесь в философию тренировки Хермана Майера и Вы быстро заметите, как легко выполнимы основополагающие элементы. Итак, что Вы еще ждете? Садитесь на эргометр и легко крутите педали. Поверьте мне, это никогда не поздно! Я сам должен был ждать 61 год мой первый титул чемпиона мира. Мне остается лишь пожелать Вам, чтобы Тренировочная программа Хермана Майера стала неоценимой наградой и для Вас.

 

Херман Майер: Мой тренер Хайни Бергмюллер

Людей, которые действительно близки мне, не так уж много. Хайни Бергмюллер – один из них. Я с первого дня поверил в его методы – или правильнее сказать: со второго дня.

Когда я летом 1996-го в первый раз тренировался в Обертауерне, Хайни, как раз, находился в Японии и я, по правде сказать, был рад этому. Я знал Хайни с того времени, когда он был тренером кандидатов в сборную команду земли Зальцбург. В то время все вздрагивали при словах: „Бергмюллер идет!" Ибо тогда все утомительные вещи именовались «прыжками зайчика». Ужасающие 300-метровые ускорения в гору или велогонки монстров от Хайни давались не всякому. После дистанций Бергмюллера я был готов настолько, что мог лишь спускаться по лестнице. Кто мог предполагать, что этот Бергмюллер абсолютно изменил свою тренировочную философию?

Изначально я пришел в Обертауерн для силовой тренировки. Я был своим собственным тренером в Олимпийском опорном пункте. Я аккуратно добавлял веса и проходил свою программу. Конечно мне бросалось в глаза, что другие профи-горнолыжники как Марио Райтер или Хайнц Шильхеггер тренировались там совершенно по-другому. У них всё было нацелено на выносливость, и еще было такое интересное подспорье в тренировках, как приборы Compex, которыми они стимулировали свои мышцы электрически. Во всяком случае, я не позволял сбить себя с толку и начал мой первый сезон на Кубке Мира. До тех пор, пока в январе 97-го я не сломал себе руку в Шамони. После этого я сел в Олимпийской базе на велоэргометр и Хайни впервые измерил мой лактат. Он умудрился сразу меня убедить. Расслабленная езда на велосипеде, четко дозированная, была совершенным колдовством. В моей лыжной технике я и так не сомневался. Через несколько недель я выиграл в Гармише мою первую гонку. Я всегда доверял Хайни на 100% и был готов, всё подчинить тренировочному процессу. Я был совершенно свеж и полон сил – лучшую исходную позицию вряд ли можно было представить. Таким образом я был превосходным подопытным кроликом для совершенно новой в горнолыжном спорте тренировочной концепции. Что тогда называлось Олимпийской базой, было собственно лишь подвалом базы. При вращении педалей я дышал спертым воздухом и пятно света жгло мне мозг. Вероятно, именно это делало меня духовно сильнее.

 

Так сказать, школа жизни. Во всяком случае, кондиционно продвинулся очень сильно. Хайни постоянно что-нибудь разрабатывал. Я думаю, он уходил спать с моими программами. Едва ли проходил день, чтобы он не подходил с какими-либо идеями. И мы проводили вместе чертовски много времени. Хайни часто бывает первым, с кем я говорю рано утром, и последним, с кем прощаюсь вечером. Мы вместе ездили в отпуск и на тренировочные сборы, и когда после аварии мои дела были плохи, он сидел на моей больничной койке. На протяжении лет это развилось до отношений отца и сына. Ты должен доверять своему тренеру, а он тебе. Эмоциональная жизнь - это то, что хороший тренер приобщает к своему планированию. Для этого ему требуется очень тонкое чутье. При всем его фанатизме вокруг значений лактата, пульсов и сопротивления ватт: Я ценю это в Хайни. И я буду рад, если он вновь захочет доказать нам, что он все еще в очень хорошей форме и рядом с нами крутит педали. Чтобы мы не забывали, что он тоже боролся когда-то за олимпийские медали. И так он навсегда остался одним из нас. Я желаю Хайни, чтобы многие люди открыли для себя и могли использовать его просто структурированную, но гениально продуманную программу. Я также не имею ничего против, если эта книга попадет в руки моих конкурентов. Я позволю им иметь хорошую выносливость, подобную моей. К счастью горные лыжи – это не в последнюю очередь вопрос техники. В этом смысле, я надеюсь, что Вы тоже сможете извлечь пользу из нашей программы.

 

ГЛАВА 1

Между жизнью и смертью

Пятница, 24. августа 2001г. Один из этих ясных солнечных, почти уже безвкусных летних дней, какие изредка выдаются в горах. Херман появился в моем офисе в олимпийской базе незадолго до 16-00. Так как он только 2 дня назад вернулся из Чили после лыжных тренировок на снегу, я настаивал на том, что он должен был спать дольше. Он был отдохнувший и выглядел ослепительно, загорелый до шоколадного цвета, как после летнего отпуска, расслаблен и в хорошем настроении. И он был полон сил. В Портилло он безоговорочно выиграл его коллег по команде, показал лучшее время среди других на высокогорном снегу. Его результаты на эргометре были лучше, чем когда-либо. Мы еще никогда не преодолевали жесткую и порой утомительную развивающую тренировку так хорошо как на этот раз. Каждая тренировка выносливости выглядела прогулкой, силовая тренировка легкой рутиной. Да, Херман был в такой хорошей форме, какой только можно ожидать от спортсмена.

Как обычно он проверил свои анализы крови в нашей лаборатории. Все в пределах нормы. Херман одел свои велошорты, сел на свой любимый эргометр и стал крутить педали. 30 минут при сопротивлении 250 ватт. Пульс 110. Первые капли пота выступили из пор и капали на пол. Прокол в мочку уха подтвердил его прекрасное состояние: Херман был в лучшей форме за свою жизнь. Лактат 1,1 - если наша медсестра поднимется по лестнице, она легко достигнет вдвое большего значения.

Еще дважды по 30 минут. После расслабляющей терапии магнитного поля и получаса упражнений на растяжку Херман вернулся в мой офис. Мы поболтали еще о тренировке в Чили, и Херман порадовался тому, что все шло так хорошо. Как он позже согласился, уже к тому моменту ему стало тревожно из-за того, что подготовка к сезону на этот раз шла так безупречно.

Он попрощался с нашими сотрудниками и исчез. Чуть позже он пощелкал внизу кикстартером своего имитированного под Харлей мотоцикла собственной сборки и еще продолжал своё шоу перед входом. Сенсационный драндулет, на котором он впервые появился в эту роковую пятницу в Обертауерне, был темой разговора номер 1 у нас на горе.

 

Так как летом, когда коровы пасутся на горнолыжных трассах, тут делать нечего.

Рюкзак Хермана с жесткой пластиковой оболочкой вероятно спас ему жизнь

Я еще удивлялся рюкзаку Хермана: странная вещь с жесткой пластиковой оболочкой, на которой можно было скатываться с горы. Только через полчаса этот спинной панцирь должен был спасти ему жизнь. С затихающим рокотом мотора Херман уезжал на выходные. И я с тревожным чувством уселся перед моим компьютером. Тут снова были они: это настроение, это мрачное предчувствие. Как тогда в январе 1991, наверху на старте скоростного спуска Лауберхорн, когда мой друг и протеже Гернот Райнштадлер погиб при падении на трассе. Это было самое ужасное переживание моей тренерской карьеры.

Мне пришло на ум, что я совсем не осведомил Анди Эверса, лыжного тренера Хермана, о тренировке на снегу в Чили. Я схватился за телефон и  описал, как невероятно хорошо шли дела у Хермана на снегу. Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой... Пока мы болтали, оживилась вторая линия. Очевидно, кто-то хотел слышать меня безотлагательно. Как только я положил трубку, сразу звонок. Это была Барбара Цехнер, наш коммерческий директор. Я сразу понял, что что-то произошло. „Пожалуйста, срочно позвони Харальду. Херман разбился на мотоцикле!" Мое предчувствие! Как оглушенный я звонил нашему главному врачу Харальду Ауфмессеру: „Как он?" „Выглядит неважно. Вертолет сейчас прилетит. Подожди, я даю тебе Хермана." Он выглядел растерянным, но спокойным: „Меня сбили, моей ноге конец."

„У тебя есть сильные боли?"

„Собственно, уже не очень."

„Не вешай голову, мы приложим все усилия, чтобы ты снова выздоровел. Держись! "Шум вертолета прервал разговор.

«Я лежал там, держался за ногу. Стопа была вывернута в другую сторону. Нижняя часть голени свисала так, что джинсы изгибались. Я видел всё: сломанные кости, ногу, которая висит на нескольких мышцах. В этот момент я подумал: Ампутация! Потом я рассудил иначе, расслабиться и сохранять спокойствие». Hermann Maier

 

 

Я был совершенно разбит, смотрел в пустоту. Я не смог бы никому звонить, даже своей жене. Что же я должен был сказать ей? Снова и снова я спрашивал себя: „Почему это должно было произойти? Неужели теперь все?" Я собрал все силы, чтобы прогнать эту мысль. Тогда у меня была только лишь одна картина перед глазами: Я возвращаю Хермана. Вместе мы и тут прорвемся. Потом из моих мыслей меня вырвал телефон. Харальд Ауфмессер, Йоханнес Цайбиг, Артур Трост: Наши врачи отмечались регулярно. Артур подготовил все для срочной операции в больнице скорой помощи Зальцбурга. „Дела плохи. Однако, мы приложим все силы чтобы спасти правую ногу". Речь шла действительно о жизни и смерти. И все же я должен был ставить этот вопрос прямо: „Сможет ли он когда-нибудь снова кататься на лыжах?" „Не могу сказать. Перезвони мне после полуночи, я должен оперировать".

„Я срочно искал честного ответа и получил его. „Можно еще спасти мою ногу?“, спрашивал я Артура Троста. „Да“,- сказал он,- „Разумеется, речь идет об очень тяжелой травме“. Это была первая добрая весть, тут же всё стало выглядеть иначе"

 

В больнице скорой помощи Зальцбурга 7 врачей боролись за ногу Хермана. Мы полночи сидели на расстоянии 100 км в ресторане олимпийской базы и рассуждали.

 

Что хотела сказать нам судьба? Мы отчаивались, противопоставляли что-то позитивное, и даже выковывали планы возвращения. Моя теория: „Каждое падение имеет позитивную сторону. Херман вернется – и даже сильнее, чем до аварии". Мне было известно, что мы стоим перед величайшим вызовом со времен основания Олимпийской базы в Обертауерне. Но я был уверен: мы сделаем это.

Счастье в беде

Херман проезжает ежедневно мимо места аварии по федеральной трассе Качберг возле Радштадта. И ему становится всё яснее, как ему повезло вообще в этом несчастье. После того, как его правая голень была почти оторвана столкновением после неправильного поворота налево злосчастного немецкого водителя, Херман пролетал, близко от фонарного столба, в кювет. Теперь он понимает: "Если бы не многие обстоятельства, то лежал бы я внизу, а моя нога вверху". Но с этого мгновения все работало на него: Всего лишь в 200 метрах от места аварии расположена клиника семьи Ауфмессер. Харальд Ауфмессер - это медицинский руководитель нашей олимпийской базы; его брат Вернер был на месте уже через несколько минут после случившегося и доставил Хермана в клинику для первой медицинской помощи, еще до того, как подъехали первые фоторепортеры. И Артур Трост, который уже оперировал в 1997году предплечье Хермана после падения в Шамони, пока вертолет был в воздухе, подготавливал операцию в больнице скорой помощи Зальцбурга. Вместе с  Кристофом Паппом, одним из лучших пластических хирургов Австрии, который находился в городе и был готов срочно провести необходимую трансплантацию кожного лоскута во время первой операции. Риск, который, как мы теперь знаем, был оправдан.

 

Тем временем все первые новости на радио и телевидении были посвящены Херману. Попеременно отмечались репортеры и друзья. Снова и снова тот же вопрос: „Выкарабкается ли до олимпиады?" Олимпийские игры в Солт-Лейк-Сити через полгода и мы беспокоились о ноге Хермана! Снова я звонил в больницу, и снова я получал тот же ответ дежурного:

„Они еще оперируют". Профессор Кристоф Папп, корифей пластической хирургии, был тем временем у операционного стола. После того как кости были собраны посредством 37-сантиметровых струбцин из титана, Папп заменял разорванные ткани на „свободный лоскут", взятый из левого плеча Хермана. Только через семь часов – утром в половине седьмого – ожиданию пришел конец. Артур Трост сообщил по телефону, что самое худшее уже позади. Потом оговорка: „сможет ли он когда-нибудь ездить на лыжах, покажут следующие дни. Многое зависит от того, как протекает процесс выздоровления и как он выдержит психически". Я упал истощенно в кровать, чтобы поспать, хотя бы часок. Прежде чем закрылись мои глаза, я подумал: „Херман вернется". Следующий день отрезвил. Херман лежал в отделении интенсивной терапии в палате с пятью жертвами аварий в тяжелом состоянии, и все они боролись со смертью. Что почти невыносимо для меня: нам к нему нельзя. Он передавал через врачей, что никого не хотел видеть, даже мать. Обреченные на бездействие все сидели в приемном покое, в отчаянии. Потом шок: Отказала функция почек и Херман больше ничего не чувствовал ниже пояса. Он не мог двигать пальцами ног! Подозрение на паралич поперечного среза! Пока снаружи дюжины репортеров, фотографов и телевизионных команд ожидали с нетерпением, лыжную звезду тайком вывезли из клиники с помощью отвлекающего маневра, провезли через весь город в неврологию и задвинули в трубу МРТ.

 

 

«Это был наихудший момент, который я переживал когда-либо. С ушибами на спине и ягодицах я не мог лежать, но и двигаться в узкой трубе тоже не мог. Да еще эти постоянно чирикающие приборы. Меня бросило в пот и я был в полном отчаянии. Потом я подумал: «Больше не выдержу». В надежде на избавление я нажал на красную кнопку».

 

Вечером, слава богу, напряжение спало: Симптомы паралича были вызваны гигантской гематомой, обширным кровоизлиянием в мышечную ткань и защемлением нервных волокон. Наконец, на следующий день нас к нему пустили. Мы – Родители и брат Хермана Алекс, его тогдашняя подруга Гудрун, его тренер и друг Андреас Еверс и я - обсудили положение и получили инструкции для посещения отделения интенсивной терапии. Я был шокирован тем, как выглядел Херман. Слабый, беспомощный. Тот, кто казался непобедимым. Его тело было одутловатым. Повсюду шланги. У меня было впечатление, как будто он даже не знал точно, что с ним произошло. Херман был недоверчив. Видимо он полагал, что ему говорили не всю правду. Херман посмотрел на меня в отчаянии: „Как думаешь, я выберусь?" Я взял себя в руки и намеренно умалил значение этой серьезной ситуации: „Да конечно, ты выглядишь совсем неплохо. Теперь тебе только нужно иметь мужество". В то время как я выходил между тяжелоранеными, я думал: „Собственно, огромное счастье, что с головой ничего не случилось..." Тут ко мне подошла мать Хермана, оптимистка в нашей команде. После того, как их оставили, наконец, в комнате, она попыталась посмотреть на все в позитивном свете: „Он глядит вперед. Если мы дадим ему надежду и больше сил, он выберется."

 

«Когда они сняли повязку, и я впервые увидел мою ногу, у меня навернулись слезы. Моя голень была толще, чем бедро. Я думал: "Это она должна войти в лыжный ботинок? Этого не будет никогда, больше никогда!»

 

 

Следующие дни я мотался между олимпийской базой в Обертауерне и больницей в Зальцбурге. С каждым днем росла моя надежда. Тем временем средства массовой информации заливались сенсационными и ужасающими сообщениями. В то время как врачи в отделении интенсивной терапии пытались стабилизировать состояние Хермана, новостной журнал уже спекулировал известиями о возвращении в декабре. На 9-ый день после аварии общественность впервые смогла

составить представление о том, насколько плохо состояние Хермана на самом деле. Как раз, когда на экране моего телевизора в офисе мелькало интервью ORF со спортивным редактором Эльмаром Оберхаузером и борющимся со слезами Херманом Майером, зазвенел телефон. У одной немецкой фирмы было именно то устройство, которое я искал для первой тренировки на больничной кровати: ручной эргометр. Потом эта фраза в интервью, которая все еще звенит в моем ухе: „Я вернусь не таким же сильным; если дела пойдут, сильнее, чем раньше!"

 

 

О первых тренировках в кровати при помощи ручного эргометра много написано и много обсуждалось. Сам Херман рассматривает теперь этот эксперимент критически: „Собственно, это было безумие. Задним числом я должен сказать, что это было совершенно неправильно. Мое тело сопротивлялось, но я в этом участвовал, поскольку хотел непременно вернуться обратно". Может, лучше было бы уберечь его от этого мучения? Хотите знать мое честное мнение на этот счет? Тренировка на ручном эргометре была важным первым шагом по дороге назад. Попытайтесь войти в положение Хермана: Он привык тренироваться от 6 до 8 часов в день, и всегда с целью перед глазами. И вдруг внезапно он был приговорен на безделье. Новыми целями, выполнимыми и в этом состоянии (например, дважды по 10 минут крутить педали руками, позже три раза по 10 минут и так далее), я пытался его отвлечь, поставить ему первые тренировочные задания. Это было невероятно важное психологическое мероприятие.

И была ли необходимость управлять этой тренировкой медицинским образом? Я снова говорю: да! Как спортсмену экстра-класса Херману это было привычно преследовать конкретные цели и задачи. Теперь он снова их получил. Воля не была сломлена. И я снова и снова говорил себе: Нам нельзя позволить ему впасть в депрессию. Итак, я брал с собой в больницу лактат-анализатор и колол Хермана в ухо после каждой серии, чтобы установить степень напряжения из изъятой капли крови. Когда у меня не хватало времени, эту работу подхватывал Анди Эверс, который тоже был у него ежедневно.

Херман хотел и в больнице быть быстрее других

Херман был сконцентрирован на своих значениях лактата. Они улучшались ежедневно. Мы могли увеличивать сопротивление, как на обычном велоэргометре. Херман хотел и в больнице быть быстрее других. Все-таки через 2 недели после операции Херман уже самостоятельно добирался на костылях до туалета. Но все было омрачено мучениями, которые он должен был терпеть. Горы его мышц были как пенопласт. Когда я нажимал пальцем на мышцу бедра, оставалась ямка. Я волновался. Еще одно тревожное переживание: Херман хотел самостоятельно встать с кровати, и у него подломилась левая нога. Лишь с большим трудом мне удалось подхватить почти 90 кг массы его тела и предотвратить падение. Тут мне стало ясно, что и с левой - как бы здоровой - ногой что-то не так. Как выявилось позже, гематомы сжали главный нервный канал в тазобедренной области.

 

„Невозможно себе представить, но я выглядел, как человечки с рекламы Michelin. Я лежал в кровати как мешок. Реально распухший, поскольку я выпивал 10литров воды в день, чтобы промывать мои почки".



 

 

 

14 сентября, через три недели после аварии, Херман был переведен в частную клинику Ауфмессер в Радштадте. Там мы хотели реабилитацию постепенно перевести в умеренную тренировку.

Для фотографов Херман сохраняет хорошую мину: „На самом деле я лежал в кровати как мешок

Две больничных палаты переоборудовались в помещения для тренировки и физиотерапии. В одном стоял велоэргометр Хермана из Обертауерна. Да, Херман снова крутил педали. Разумеется, правая голень была настолько толстой, что он почти задевал раму. И все действовало как при замедленном воспроизведении. Херман похудел с 94 до 77 кг. Организм был совершенно ослаблен. Неудивительно после чрезмерной кровопотери, сложной операции, пребывания в отделении интенсивной терапии и загрузке большим количеством медикаментов. Он едва мог держаться на тренажере, и через 10 минут мы должны были делать более длинный перерыв. В этом состоянии ему было бы невозможно начинать тренировки на высоте Обертауерна. На высоте 1800 м каждая спортивная нагрузка становится утомительнее – из-за кислородной недостаточности мощность снижается приблизительно на 10 - 20 %. У здоровых спортсменов мы говорим, в таком случае, о, несомненно, положительном эффекте "высотной тренировки".

„Все было крайне утомительно. Даже при еде меня бросало в пот. И от пота чесалось во всем теле. Я даже не мог хорошенько просохнуть. У меня было ощущение, что из меня все стремилось наружу. Медикаменты, и все остальное. И с момента аварии я ни разу не спал обычным образом. Из-за медикаментов я постоянно был, как в трансе".

Херман начал тренировки внизу в Радштадте. В первую очередь он должен был снова научиться ходить. Наряду с двумя, тремя процедурами физиотерапии в день я подбирал упражнения на координацию и легкие укрепляющие упражнения. К этому прибавлялись 1- 2 коротких тренировки выносливости на его любимом эргометре. При этом он принес мне удручающее познание: С напряжением, с которым он обычно крутил педали наверху в Обертауерне при 330 - 360 ваттах сопротивления, он умудрялся теперь внизу в Радштадте, где обычно все дается гораздо легче, создать только 70 ватт. Всё – одно сплошное мучение. Но все же, он продолжал бороться. Во время упражнения с маленьким мячом

 

14. Сентября 2001: Херман Майер выписался из БСМП Зальцбурга

 

следующий регресс: Херман мог поднимать его "здоровую" левую ногу лишь с величайшим напряжением. Управление мускулатурой через нервные связи не работало!

Авария Хермана внесла основательный беспорядок в рутину олимпийской базы. С 24 августа порой по 3 сотрудника одновременно оставлялось для того, чтобы "на месте" заботиться о Хермане. Во всяком случае, он был занят 14 часов в день, остальное время он спал. Вероятно, это была та самая круглосуточная опека, которая позволяла ему постоянно думать о возвращении. У Хермана не было времени думать о том, чтобы сдаться.

Его успехи были непостижимы для дилетантов и экспертов. На 16-ый день он делал его первые шаги без костылей - еще сегодня видеокадры вызывают мурашки по спине. Нашему физиотерапевту Винсенту Фермойлену было все еще слишком мало. Он хотел видеть, как Херман еще перед выпиской в Обертауерн бегает в саду клиники Aufmesser. Это чудо становилось реальностью. А еще Херман своевольничал. В то время как он преодолевал последствия травмы после аварии, Херман взобрался на мотоцикл своих друзей и сделал круг. Он показывал страху зубы! 26 сентября, через 5 недель после аварии, Херман продвинулся так далеко, что мог снова тренироваться в олимпийской базе Обертауерна, там, где он заложил фундамент для его триумфального шествия пять лет назад.

 

Возвращение в Обертауерн. Чтобы защитить трансплантат, Херман должен был постоянно носить на правой ноге компрессионный чулок.


Исчезла вся мышечная масса. Я похудел на 17 кг, мой пульс покоя был слишком высок, а моя производительность на эргометре смехотворна. Мой организм больше не функционировал. Он словно умер".

Наши помещения физиотерапии были специально перестроены для Хермана и закрыты для обычных пациентов. Чтобы снизить высотную нагрузку, Херман пыхтел в кислородной маске. Он крутил педали день за днем. Общая выносливость, координация, сила, силовая выносливость, несколько позднее первые упражнения на скорость. Вся реабилитация базировалась на типичных тренировочных принципах Олимпийской базы: координация - выносливость - сила (смотри главу 2).

Неделю за неделей я сравнивал результаты Хермана; они становились явно лучше. Правда, тренировка была подобна ходьбе по лезвию ножа. Мой друг, достойный сочувствия, постоянно боролся с личными кризисами. Когда становилось совсем плохо, я позволял ставить эргометр снаружи и Херман крутил педали на теплом осеннем солнце. Но и это поднимало его настроение лишь ненадолго.

Впервые сомнения по поводу возвращения посетили меня перед Олимпийскими играми. Шефы ÖSV - Ханс Пум, Тони Гигер и лыжный тренер Хермана Анди Эверс - наметили супер-G в Гармише в конце января, как идеальный момент для возвращения. Периодически они встречались у меня на оперативных совещаниях. Ситуация была серьезна: До Олимпиады нам оставалось не больше 2-х месяцев. О том, чтобы встать на лыжи в ноябре нечего было и думать. Я надеялся на чудо. Скорее всего что-то в этом роде было возможно в теплом климате. Дубай казался мне идеальным для этого. Солнце, пляж и море, никакой разницы во времени и только 5 часов полета. Итак я садился с Херманом в самолет и надеялся таким образом справиться еще и с нервными (обусловленными нервной проводимостью) проблемами в левой ноге.

"Тренировочные сборы" потерпели фиаско. Из-за болей Херман ­должен был прекратить его первые ­беговые попытки на пляже (одна минута бега, 5 минут ходьбы и так далее). Ночью он сетовал на сильную бессоницу. Единственными тренировками выносливости оставались долгие прогулки утром и вечером. В течение дня мы могли нежиться в феодальном отеле Jumeira Beach, экскурсионные туры были нам не по душе. Единственным кульминационным моментом было

Сказочный заход солнца в Дубае: на заднем плане Jumeira Beach отель

посещение „Water World", где Херман встретился с первым испытанием на смелость с момента аварии: На устрашающей и очень крутой водной горке длиной почти 200 м он скатился в бассейн ногами вперед со скоростью 80 км/ч. Я сам должен был тоже преодолевать себя: при том, что такой желоб должен был быть мне, все же, привычен, как бывшему бобслеисту...

Вернувшись в Обертауерн я пытался вытеснить неудачу Дубайской поездки. В то время, когда коллеги Хермана гоняли в Колорадо по самой сенсационной спусковой трассе в кубке мира, я организвывал для Хермана беговые лыжи. Вместе с Андреасом Эверсом мы разработали программу перехода к горнолыжным тренировкам с обратным отсчетом времени. Бег на лыжах был важной первой ступенью. При температуре -20°С и в наступающих сумерках Херман начинал в спокойном темпе на лыжне Гнаденальма вблизи Обертауерна. Несмотря на это пульс сразу подскочил на 160, 170 ударов в минуту. Многочисленные ­медикаменты привели сердечнососудистую систему в полный беспорядок

„Я совершенно растерял своё чувство лыж: Мои бедра стали словно спички и меня обгоняли туристы. Но снова оказаться на природе было так замечательно".

В темноте Херман решается выйти на беговую трассу

Между тем, левая нога была явно тоньше, чем правая. Так как нервный канал в левой тазобедренной области был сдавлен, мышцы оставались энергетически обделенными. И ни один врач не мог нам сказать, решится ли эта проблема и когда это произойдет. Так я включил в команду медперсонала моего старого школьного друга Александра Холляйса, кинезиолога (при помощи функциональных тестов он определяет например энергетические блокады). Кроме прочего, он помог справиться с последствиями травмы и снова обеспечить мышцы энергией. Наконец, настал момент, определиться с первыми пробами Хермана на горнолыжных трассах.

Это произошло за неделю до рождественского вечера. Солнце озарило утренним светом белые вершины над Обертауерном. Минус 16 градусов, трассы в жестком вельвете. Подъемник ниже Зеекар-хаус заработал на этот раз раньше. Только для Хермана.

Первая попытка встать на лыжи. Совершенно секретно! Херман появился в полном гоночном обмундировании – и поехал, как ни в чем ни бывало. Учиться поворачивать? Как бы не так! Мои опасения были безосновательны. Потом через 5 дней он делал это официально на Грисенкар, своем домашнем склоне во Флахау. Пять телекамер сопровождали его по трассе, еще фотографы и 3 дюжины репортеров. Херман боялся не катания на лыжах, а толпы, следовавшей за ним в долину. И это было вполне обосновано. Один неумелый оператор даже проехал по его лыжам, оцарапав в нескольких сантиметрах от поврежденной голени что могло бы произойти...


 


 

 

 

Но всяком случае, мировая пресса была довольна представлением, и заливалась сенсационными сообщениями. Для дилетантов это выглядело, как будто бы ­Херман Майер никогда не прерывался. Вероятно, действительно ни один горнолыжник не стоит на лыжах так гениально, как он. Иначе кто снова думал бы о тренировке, еще находясь в отделении интенсивной терапии? Только так было возможно чудо – возвращение на трассу через 144 дня после «почти-ампутации». Простой смертный прихрамывал бы еще долгие месяцы с костылями.

 

До открытия Олимпиады нам оставалось всего шесть недель, и несмотря на это, почти все на Олимпийской базе думали на тот момент, что всё могло бы еще получиться. Вероятно, только сам Херман мог оценивать фактическую тяжесть травм. Левая нога всё еще нефункционировала. Вызванная нервным сбоем проблема ухудшала как снабжение мышцы, так и столь важную в горнолыжном спорте тонкую координацию.

 

 


 

Если мы еще имели шанс, то лишь тогда, когда бы мы пренебрегли тренировкой выносливости и форсировали тренировку силы и тренировку нейромышечной скорости. Таким образом, я встраивал упражнения, как шесть раз по 6 секунд максимального вращения эргометра на холостом ходу или Tapping (топтание) бег на месте, причем время контакта измерялось электронно. Успехи держали себя в рамках приличия. К этому добавились еще почти непереносимые боли, на которые ежедневно жаловался Херман. Они не допускали также никакого нормального ритма сна. Эти проблемы должны были решиться лишь по-прошествии месяцев. Но так долго в Солт-Лейк-Сити не ждали.

В начале января мы должны были окончательно отказаться от Олимпиады в 2002 году. И я впервые не знал, что дальше. Как я мог теперь еще мотивировать Хермана? Решение: Я позволил ему лететь на несколько недель на Карибы для дайвинга с акулами. Шесть недель он делал только то, что доставляло ему удовольствие. Затем он продолжил борьбу. Он хотел, по меньшей мере, снова стать совершенно здоровым.

Борьба за возвращение чему учат невзгоды Хермана

1.Воля-самая лучшая терапия. Это подтверждает одно американское исследование среди 1200 жертв катастроф: Те, что активно помогали во время реабилитации, добивались заметно больших успехов в выздоровлении. Идея фикс Хермана, всю свою энергию вложить в возвращение, сберегла его, к тому же, перед почти неизбежной в этой ситуации психической депрессией.

2. После ударов судьбы сразу поставьте себе новые цели.

Краткосрочные: Для достижения своей первой цели, - самостоятельно добираться до туалета - Херман уже в больничной койке начал серьезно тренироваться.

Среднесрочные: Херман хотел вернуться обратно в жизнь, снова нормально ездить на лыжах. Этого он добился, благодаря своей способности к выдержке, через несколько месяцев. Олимпийская надежда была теми костылями, на которые Херман опирался до последнего. Он сам говорит: „Без этой цели я никогда не мобилизовал бы такой систематичности для тренировки во время скверного периода реабилитации".

Долгосрочные: У Хермана это было возвращение в качестве профессионального гонщика. Для спортсмена любителя может быть названа, к примеру, такая цель: „Мой первый марафон", для пациента реабилитации: „Я хочу снова нормально ходить " к началу горного похода через год.

3. Примите Вашу судьбу. Херман никогда не ругал рокового немецкого водителя. На пути возвращения он более осмысленно использовал свой организм и благодаря этому еще лучше узнал его. Используйте кризис травмы в качестве второго шанса. Дайте Вашему организму возможность, подвергнуться генеральной уборке. Вы станете здоровее, чем когда-либо и вернетесь сильнее, как личность!

4. Отключитесь, если больше ничего не получается. Не цепляйтесь судорожно за старое. Заново расставьте Ваши приоритеты. После отказа от участия в Олимпиаде Херман летел на Карибы и получал свидетельство дайвера. В день олимпийского скоростного спуска он знакомился с акулами. Это я называю тайм-аутом!

5. Измените свою жизнь. Начните тренировочную программу Хермана Майера, внесите систему в Вашу тренировку.


Ты не можешь раскисать! Я всегда смотрел вперед и пытался снова стоять на собственных ногах. Ненависть и жалость к себе я вытеснял сразу. Это отнимало слишком много жизненных сил".

Hermann Maier

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Херман - здесь при тренировке сгибателя с Хайнрихом Бергмюллером – ожесточенно работает на своё возвращение

Конец первой главы, Читать следующую главу


Те, кто просматривал эту страницу также интересовались:

Как правильно тренироваться

Определите свой уровень катания!

Как выбрать горнолыжный курорт

Новогодний тур в Альпы

Рассчитать стоимость поездки

Отзывы об отдыхе

Авторские Горнолыжные Туры - это уникальная возможность побывать сразу в 3(ТРЕХ!!!) странах за оду поездку! Лучшие горнолыжные курорты Франции, Италии и Швейцарии за 2 недели по цене обычного тура!

Горнолыжные курорты описание

Программа горнолыжных туров

 

 

 

 


 

 

 

 
Cloudim - онлайн консультант для сайта бесплатно.